Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Существует ли стол, когда мы на него не смотрим?

Этот древний как мир вопрос задает Вадим Васильев в своей книге "Сознание и вещи" (Васильев В.В. Сознание и вещи: Очерк феноменалистической онтологии/ Философия сознания. – М.: URSS, 2014. – 240 с.)
«Истоки идеи субъективности наших перцептивных данных можно отыскать еще в древнегреческой философии. Уже во времена Демокрита и Платона выдвигался такой арryмент. Представим, что перед нами предмет, к примеру чаша с вином. Вино, взятое как совокупность определенных свойств или качеств, кажется совершенно объективным, существующим независимо нашего восприятия. Но вот несколько человек пробуют это вино на вкус. И мы замечаем интересное обстоятельство. Одному человеку вино кажется сладковатым, другому горьковатым. Эти качества несовместимы, и вино само по себе не может быть одновременно сладким и горьким. Из этого можно заключить, что сладость и горечь вообще не присущи вину. Но ведь эти качества существуют. Выходит, они существуют не в вине, а в тех, кто воспринимает его, пробует его на вкус. Это и означает, что они субъективны.»

Для опровержения идеи субъективности Васильев предлагает простую схему рассуждений. Допустим, я вижу красный шар. Но я вижу шар не сам по себе, а шар на некотором фоне, шар в среде. И если среда начнет изменяться, скажем, будет падать освещенность, то и шар постепенно превратиться из красного в серый. А следовательно, делает вывод Васильев:
«... изменившийся компонент перцептивной данности зависит только от среды или зависит как от шара, так и среды... То можно констатировать, что у нас на самом деле нет оснований отрицать, что в перцептивном опыте нам даны не ментальные образы, а физические объекты.»

(1) Первое, что бросается в глаза, это уход Васильева от структуры аргумента про вино: сопоставление восприятий одной вещи разными субъектами, заменено на рассуждения с одним субъектом. Если одному человеку шар покажется красным, а другому оранжевым, то эта субъективность восприятия не может быть устранена никакой игрой с освещенностью.

(2) Далее, следует обратить внимание на то, что повторение логики рассуждений с введением среды для вина, показывает, что проблема субъективности ничуть не исчезает. Вкус может меняться для одного человека в зависимости от температуры вина, от того, что человек пил/ел минуту назад, даже и от освещенности (приятное на глаз вино может показаться приятнее и на вкус), но это ничуть не убеждает нас в том, что вкус является чем-то объективным.

(3) Ну и самое главное, почему в рассуждениях игнорируется факт одинаковости онтологического статуса вещи и среды? Среда дана нам также как и вещь - в восприятии. Если мы повторим наш мысленный эксперимент с изменением освещения во сне, то ведь не станем на основе его делать вывод о физической природе мяча? Вернее, во сне, конечно, так и подумаем, но когда проснемся, то поймем абсурдность наших заключений. Вещь и среда имеют одинаковый онтологический статус, и их согласованное изменение только подтверждают этот факт. И эта согласованность не дает нам права делать выводы о сущности самого этого онтологического статуса. Вещь и среда могут мыслится как физическими, так и ментальными. И никакие мысленные эксперименты не могут нам дать надежный аргумент для выбора между двумя этими возможностями. Просто некоторые вещи, такие как мячи, нам привычнее представлять физическими, другие, такие как вкус вина, этические и эстетические восприятия - ментальными.

И конечно, как всегда, мы упираемся в терминологию. Что такое "перцептивный опыт"? Если это то, в чем "нам даны не ментальные образы, а физические объекты", то, наверное, речь идет о некотором потоке данных, возбуждающем наши рецепторы. Тогда, да, вполне можно принять гипотезу, что источником этих данных является нечто физическое. Но ведь обсуждая вкус вина и цвет шара Васильев указывал именно на "ментальные образы", на приватные восприятия, то есть на нечто по определению субъективное. По сути, проблема сводится к вопросу: о существовании чего идет речь? О существовании ментального образа (красного шара, сладковатого вина)? или о существовании нечто, что не имеет ни красноты, ни вкуса, что воздействует на наши рецепторы? Вещь - это то, что дано нам в виде набора своих качеств (ментального образа)? или вещь - это недоступный источник нашего восприятия? (Привет Канту.)

Если к этой проблеме подойти строго, то мы с необходимостью должны заключить, что вещью корректно называть только и исключительно "ментальный образ". Ведь когда мы спрашиваем "исчезнет ли этот красный шар или это сладковатое вино, когда я отвернусь?" нас интересует существование именно "ментального образа", именно конкретных наборов качеств в виде которых вещи представлены в нашем восприятии. И правильным ответом будет: да, вещи=="ментальные образы" исчезнут, они перестанут существовать в нашем сознании. А вот останется или нет источник "перцептивного опыта" и каков его онтологический статус - это совсем другие вопросы. По сути, проблема возникает вследствие некритичного соотнесения слова "существует" с двумя связанными, но принципиально разными сущностями: спрашивая о существовании чего-то вне сознания (физического источника восприятий) мы подразумеваем, что имеем в виду существование вещей (набора качеств), которые даны нам только в сознании.

Это действительно сложная терминологическая проблема. Человек под гипнозом будет понимать вопрос о существовании некоторой вещи, именно как вопрос о наличии "ментального образа". Он будет уверен, что вещь существует и будет совершать с ней действия, когда восприятие ее ему внушено при отсутствии физического источника, и настаивать на том, что она не существует, когда явно располагающуюся в поле его зрения вещь исключили из его сознания. Или, к примеру, констатируя существование боли, мы имеем в виду именно субъективное восприятие, "ментальный образ", а не наличие ее источника (стоит только вспомнить о фантомных болях). То есть следуя как обыденной речи, так и строгой философской логике, спрашивая о существовании вещи, мы должны иметь в виду существование "ментального образа" вещи в сознании. И отдельно задавать вопрос об источнике этого образа-вещи и его онтологическом статусе. И чтобы не путаться в терминах можно предложить различать понятия "существует" и "есть". Существует то, что дано нам в виде вещи, то есть представлено в нашем сознании. А об источнике существующего "ментального образа" можно говорить, что он есть - есть, но не существует. И на вопрос "есть ли нечто вне сознания, с чем связан "ментальный образ" мяча?" следует отвечать "да, конечно, есть". Но вот мяч - красный мяч, вещь, которая дана мне восприятии - существует только в моем сознании. И одно и то же существование может "порождаться" множеством "есть" - от физического, до галлюцинаций.

Эти рассуждения можно пояснить с помощью аллегории "Стена". На испещренной трещинами стене разные люди различают различные изображения-образы. Кто-то увидел женский профиль, кто-то бабочку. Существуют ли профиль и бабочка на стене? Конечно, нет. Они существуют, как и любые оформленные в виде вещей восприятия, только в сознании смотрящих. Когда человек отвернется от стены, останется ли на ней профиль? Безусловно, нет. Останется лишь уверенность человека в том, что когда он вновь посмотрит на стену, то в том же самом месте он опять сможет разглядеть знакомое лицо. Источник образа в виде сплетения трещин есть, но он не существует в виде конкретного образа, в виде определенной вещи. Другой человек в этом же месте будет видеть бабочку.

Итак. Существует ли стол, когда мы на него не смотрим? Нет, не существует. Но однозначно есть нечто вне нашего сознания (сплетение неведомых нам сущностей), которое вновь воссоздаст образ стола в сознании, когда мы откроем глаза.

Поиск точек соприкосновения в философии

Все-таки мне не понятно - зачем люди пытаются искать точки соприкосновения в философии? Это от неуверенности в себе? От желания к чему-то прицепиться? Или, наоборот, от излишней уверенности в своей правоте? От желания всех подмять под себя? Или от ограниченности взгляда - способности видеть только свое?

Ну ведь в других сферах все просто: один любит красное вино, а другой - белое, и никаких проблем. Согласитесь, высшей бестактностью является заявление: ну как ты можешь пить эту гадость, правильно пить только то, что я пью?.. Каждый пьет свое и всем вместе хорошо.

Следует еще заметить, что в быту, чем меньше уровень организации индивидуумов, тем охотнее и чаще они ищут точки соприкосновения: пьем один сорт пива - как много общего, любим футбол - радость, болеем за одну команду - восторг. Аналогично, про цвета кофточек и рецепты пирогов, про телевизор и политику.

И, наоборот, чем выше организация общающихся, тем ценнее для них становятся именно различия, несовпадения во взглядах и идеях, при полном безразличии к совпадению вкусов, оценок, мнений.