Category: животные

К формальной событийной онтологии

Это первые три текста из новой серии серии, посвященной созданию темпоральной онтологии высшего уровня (предупреждаю - интересно только специалистам в области IT семантики).

Классы, множества, группы, системы
Описание предметной области (создание ее онтологии) начинается с выделения объектов и их классификации, которая традиционно заключается в составлении дерева классов-подклассов и приписывании к ним индивидов. При этом термин «класс», по сути, используется в значении «множество»: отнесение объекта к классу мыслится как включение его в качестве элемента в соответствующее множество. Цель этого текста показать, что такой унифицированный подход к описанию структуры предметной области является сильным упрощением и не позволяет зафиксировать разнообразие семантических отношений объектов. ... дальше

Концептуальное описание индивидов
Описание предметной области начинается с выделения объектов, и мы вынуждены это делать еще не имея никакой классификации, которую мы могли бы использовать в качестве шаблона для их различения. У нас есть только свое представление о мире (и предметной области), своя понятийная сетка, в которой прошиты типовые указания: это собака, это машина, это договор. Причем примечательно, что для подведения индивида под понятия («собака», «машина», «договор») нам не требуется проводить анализ, фиксировать атрибуты – понятия фигурируют в нашем мышлении в виде гештальт-образов, с которыми и происходит сопоставление выделенного из среды индивида. Последнее замечание наводит на мысль, что любое описание предметной области должно начинаться с формирования списка понятий, с помощью которых мы сможем выделять объекты, не обращая внимания на их атрибутивное описание. ... дальше

Отношение «часть – целое» в темпоральной/событийной онтологии
Исходная публикация цикла («Классы, множества, группы, системы») заканчивалась выводом, что традиционная классификация индивидов через приписывание их к тем или иным классам-множествам не может считаться однородной, и следует различать (1) включение индивидов как частей в сложный объект (целое) и (2) подпадание индивидов под понятия, которые можно разделить на концептуальные и реляционные. Во втором тексте («Концептуальное описание индивидов») была предложена оригинальная иерархия концептуальных понятий («категория – тип – концепт – род – вид – разновидность – индивид»). В текущей публикации речь пойдет о классификации отношений типа «часть –целое». В лингвистических тезаурусах и в онтологиях верхнего уровня (WordNet, РуТез, SUMO, CYC Ontology, DOLCE) описаны различные варианты выделения подвидов отношения «часть – целое». В тексте предлагается еще один способ классификации. ... дальше

Смысл значения или значение смысла

Продолжаю про смысл-значение-понятие. В этой записи много повторов и разжевываний. Но думаю тема того стоит.

Очень часто приходится сталкиваться со смешением понятий «смысл» и «значение». Разницу между ними легко ощутить/понять на примере фразы «я знаю каждое слово в вашем тезисе, но не понимаю его смысл». В ней констатируется, что значения слов (то, что они означают) известны, но сама мысль не понятна – нет смысла. То есть значение – это лишь про обозначение, про знание того, на что указывают слова. А смысл – это про содержание, про то, что мы должны понять из сказанного. У слова «ящик» есть конкретное значение, но оно может выражать разные смыслы в зависимости от контекста, ситуации, действия. Скажем, я могу использовать ящик в смысле (понятия) «Стул»: человеку не на что сесть, я произношу слово «ящик», по значению слова человек определяет на что я указываю, а по смыслу (по ситуации, по контексту) понимает, что я предлагаю использовать ящик как стул, в смысле стула (согласно понятию «Стул»). Так и палка (со вполне понятным всем значением слова «палка» - длинная деревянная) может использоваться в разных смыслах: орудие, оружие, строительный материал и пр. Или еще: значение слова «бег» очевидно, но смыслов как самого бега, так и использования слова «бег» может быть множество: от утренней пробежки до улепетывания от собаки.


Итак, есть понятие про понимание, про оценку ситуации, про донесение мысли, и это понятие мы называем словом «смысл» («я понял смысл текста», «с каким смыслом он произнес эти слова?»). И есть понятие про связь слова и того, на что оно указывает, – «значение». Когда мы слышим «я не понял смысла сказанного тобой», нам ясно что речь идет не о значении слов, а о мысли, стоящей за словами. Когда мы спрашиваем что-то типа «к чему это?», мы явно подразумеваем именно «смысл», а не «значение». В противном случае мы бы спросили «что это? что означает/обозначает это слово?». Значение знают (выучивают). А смысл понимают. Значение очевидно –  прописано в словарях. А смысл часто неявен, может быть понят только при знании контекста, ситуации. Так, я могу крикнуть «стул» и все стоящие в комнате (знающие русский язык) тут же поймут значение этого слова, могут даже посмотреть в сторону стула, но только один из присутствующих поймет смысл моего выкрика «надо схватить стул, разбить окно и бежать».


Еще раз: есть значение слова (то, на что оно указывает), а есть смысл произнесения этого слова. И смыслов может быть много. Скажем, человек идет задумавшись… Я кричу ему «стул»! И он понимает, что я его предупреждаю о преграде – это и есть смысл моего крика, смысл использования слова. И этот смысл («осторожно, преграда») не имеет никакого отношения к самому стулу (там мог стоять стол или столб).


Так что же такое значение? Что означивают слова (давайте пока говорить о единичных словах «стол», «стул», «палка») ? Существует не только бытовая, но и философская позиция, согласно которой слово «стул» используется для обозначения предмета стул. Однако я придерживаюсь альтернативной трактовки и считаю, что словами мы означаем не предметы, а связанные с ними понятия, то есть утверждаю, что значением слова «стул» является понятие «Стул». Ведь подумайте, когда мы слышим слово «стул», мы актуализируем связь слова с понятием, а не с предметом. Мы не вращаем головой в поиске стула, а концентрируемся на понятии «Стул», тут же всплывающем в нашем мышлении. Мы бы даже не знали, на что смотреть, если бы у на не было связи слова и понятия.  Слово «стул» всегда и для всех (если не рассматривать второе значение этого слова) означает понятие «Стул». И в нашем, примере с разбиванием окна, значение слова «стул» ничуть не изменилось: тот, кто понял смысл моего крика, схватил именно стул, поскольку обладает понятием «Стул». Как обладают этим понятием и все другие, которые тут же посмотрели на стул, но не поняли смысла моего крика.


А что же такое смысл? В приведенном примере мы имеем дело не с одним понятием, а с двумя: (1) понятие, фиксирующее связь слова с тем, что оно обозначает (понятие «Стул») и (2) понятие, указывающее на контекст, специфику использования слова («Разбей и беги»). Первое понятие мы условились называть термином «значение». Мы так и говорим «словарное значение слова» - в словарях прописывают значения, то есть то, что слова означают (а не их смыслы их использования). А вот когда мы имеем в виду второе понятие («Разбей и беги») мы используем термин «смысл», говорим  «он понял смысл моего крика». Смысл – это понятие всплывающее в контексте текста или действия. В другом моем примере о задумавшемся человеке также имеется и значение слова «стул» –  человек понимает, что я говорю именно о понятии «Стул»  (предмет с ножками и спинкой) – и есть смысл «Осторожно, преграда».


Проблемы с различением понятий «значение» и «смысл».обычно возникают вследствие того, что в быту, да и не только, мы часто используем слово «смысл» для обозначения и первого, и второго понятий. Например, говорим «посмотри смысл слова в словаре», хотя ведь ясно, что здесь речь идет о значении. У слова, отдельно взятого, написанного на листе бумаге нет смысла. Правильно говорить, что смысл передается, фиксируется с помощью слова или группы слов. В наших примерах слово «стул»  используется для передачи некоего смысла, который понимает (или не понимает) воспринимающий. Но само слово «стул» не имеет никакого отношения к этому смыслу, оно лишь используется для его выражения. Итак, слово не может иметь смысл – только значение.


Особо можно обратить внимание на проблему множественности значений и смыслов. Понятно, что одно слово в языке может иметь несколько значений, обозначать несколько понятий. Количество этих значений задается языком. Ну вот так случилось, что у слова «коса» в русском языке есть три традиционных значения (оно означает три разных понятия), а у слова «стул» – два. Количество значений может увеличиваться (так у слова «мышка» в прошлом веке появилось новое значение) и уменьшаться (некоторые значения, например, «Стол» как отделение в учреждении, уходят из языка). Но в любом случае количество значений исчерпывается единицами и фиксируется в толковых словарях. А вот смыслов может быть неограниченное множество. Смысл задается контекстом и понимается по контексту (текста или ситуации). И этих контекстов не счесть. Поэтому следует строго различать две проблемы: (1) определение, в каком из нескольких существующих в языке значений используется слово (какое понятие оно означает) и (2) и понимание смыслов (которых, ясное дело, неконечное множество), которые передаются/воспринимаются с помощью слова (слов). И первая, и вторая проблемы решаются с помощью обращения к контексту: и значение слов, и смысл фрагмента текста задается контекстом. Однако если у слова одно значение, то для фиксации последнего нет необходимости ни в каком контексте. Тогда значение слова определяется по простому его произнесению без выражения и дополнительного указания. Никто не переспросит, в каком значении вы используете слово «стол» (если, конечно, не вспомнит устаревшие понятия). А вот смысл всегда и везде задается контекстом.  Смысл существует только в отношении нескольких понятий.


Подведем итог. Значение – это понятие связанное со словом. А смысл – это понятие порождаемое или извлекаемое в отношении множества понятий. Значение слова, скажем, «стул» связано с конкретной вещью, стулом, если эта вещь (стул) подпадает под имеющееся у нас понятие «Стул». А смысл вообще никак не связан с вещью (стулом в наших примерах). Смыслы «орудие» и «преграда» лишь случайно, контекстно связаны с предметом стул. Вместо стула в примерах могли фигурировать стол, тумбочка, кирпич. А смысл не изменился бы.

Вопрос к орнитологам: есть ли сознание у вороны?

telemont (ссылка): «Проблема в том, что вы понятия, относимые к философствующему субъекту ("картина мира", "сознание") приписываете объектам из его картины мира (зайцу, электрону и т.д.), т.е. сущностям принципиально иного типа (которые вовсе не к философии относятся, а к естественным дисциплинам).»
Во-первых, человек имеет такое же отношение к естественным дисциплинам как и заяц, и электрон - он является предметом биологии, психологии, нейрофизиологии и пр. И с другой стороны, электрон и заяц, в той же степени, как и человек, могут быть предметом философского размышления. Просто наука и философия занимаются разными аспектами одного - не разделенного на некий научный и отдельно философский - мира.

Во-вторых, и с этого начинается любое рассуждение о сознании, действительно стоит признать, что понятия "картина мира" и "сознание" я могу приписать только себе - философствующему субъекту. Вы, как и любой другой человек, как заяц и электрон лишь объект моей картины мира, то есть "сущность принципиально иного типа (которые вовсе не к философии относятся, а к естественным дисциплинам)". Вы доступны мне исключительно как предмет научного, а не философского исследования. И поступая предельно честно, я и вам не имею права приписывать наличие "картины мира" и "сознания". Но...

Но мы это делаем. Мы идем на этот шаг. И порождаем проблему: а где остановится? Вот мы с вами вроде философствуем о сознании, вы оперируете этим понятием, и так ли сяк ли мы понимаем друг друга. И я могу с большой долей уверенности допустить, что оно (сознание с картиной мира) у вас есть. А у нефилософствующего слесаря? У слабоумного человека, который и слова-то такого, как "сознание", не знает? Можем мы утверждать, что у них есть картина мира? Ведь они не имеют никакого отношения к философии? Где остановимся? У обезьян есть сознание?

И ведь понятно, что это вопрос не научный, не биологический, а именно философский. Чтобы зафиксировать философский смысл понятия "сознание" нам надо как-то классифицировать субъектов на тех, кому мы можем приписать его, а кому в нем отказать. Да еще решить, кого считать субъектом? Ворона выковыривающая червя веточкой - субъект? И повторю, это вопрос не к орнитологам, а к философам, которые должны ответить на него не в терминах массы мозга, количества нейронов, длины клюва или количества яиц в кладке, а оперируя философскими понятиями действие, деятельность, активность, реакция и пр.

Итак, проблема сугубо философская. Если мы допустили - по аналогии с собой философствующим - возможность наличия сознания и картины мира у другого человека, то естественно задать вопрос: а где, на чем эта аналогия должна закончится? Она распространяется только на тех, кто философствует? вообще занимается интеллектуальной деятельностью? просто способен к участию в социальном производстве? или достаточно причастности к виду Homo Sapiens? или надо включить всех, кто способен к орудийным действиям для достижения цели? или может остановиться на свершающих результативные действия? и т.д.? и т.п.?..

Когда мы читаем "некоторая сущность обладает картиной мира, наполненной другими сущностями, на которые первая реагирует", то о чем мы должны думать? что подставлять вместо слов "некоторая сущность". "Человек обладает картиной мира, наполненной объектами, различаемыми им как субъектом" - это философски допустимо, корректно? А если вместо человека подставим "обезьяна", "ворона", "лягушка", "инфузория", молекула?.. Когда мы должны перестать называть некоторую сущность субъектом? Кому первому и на каких основаниях отказать в картине мира?

А может действительно плюнуть на все на это, повторить традиционное "сознание присуще человеку" и закрыть проблему без уточнений что присуще и кто этот тот, кому присуще? Вариант с Homo Sapiens не прокатит, поскольку это ответ не философский, а исключительно научный, биологический.

Итоговый текст по апории «Ахиллес и черепаха»

Никогда не говори никогда

Представьте: Греция, Элея, площадь, Зенон - и я, простой слушатель в толпе. Зенон завершает свое изложение апории об Ахиллесе и черепахе: «... и так далее, и так далее... Вот и получается: Ахиллес никогда не догонит черепаху! Так?» Толпа раскрыв рот кивает. Хотя, возможно, он говорил про бегунов, то есть излагал ту версию апории, которая дошла до нас благодаря Аристотелю: «Самый быстрый бегун никогда не догонит самого медленного, так как догоняющий должен прежде достичь того места, откуда сдвинулся убегающий, так что более медленный всегда будет чуть впереди». Не важно, «никогда» или «всегда» – главное, что не догонит и что толпа кивает.Collapse )

Ахиллес обгоняет черепаху, а стрела - Ахиллеса

Вот как звучит апория Зенона «Ахиллес и черепаха» в наиболее распространенной (на русском языке) формулировке:
«Допустим, Ахиллес бежит в десять раз быстрее, чем черепаха, и находится позади неё на расстоянии в тысячу шагов. За то время, за которое Ахиллес пробежит это расстояние, черепаха в ту же сторону проползёт сто шагов. Когда Ахиллес пробежит сто шагов, черепаха проползёт ещё десять шагов, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, Ахиллес так никогда и не догонит черепаху».
Вам не показалосьCollapse )

Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!

Продолжение предыдущей записи про зеленую тоску

Следует отметить, что в данном случае (про солнце и крокодилов) анализ идет не на уровне противопоставления аналитической и эмпирической (синтетической) истинности, а на уровне сопоставления лингвистической и эмпирической. Понятно, что в системе русского языка предложение "солнце круглое" является лингвистически истинным, а "солнце черное" - ложным, то есть нам достаточно знания языка (нет необходимости смотреть на солнце), чтобы признать это.

Collapse )

Рационально об иррациональном

Из ответов на вопросы readership тут

Да, я скажу: рациональность человеческих проявлений (действий, текстов, мыслей) происходит от человеческого разума. И что? Какая проблема решена? Лишь поставлена новая: а все ли проявления человеческого (и высшего) разума рациональны? Тут еще надо вспомнить Канта и Гегеля с их разделением разума и рассудка - и понеслось-поехало... Повторю, понимание того, что есть рациональность, то есть фиксация того, что мы можем поименовать рациональным, а что иррациональным никак не зависит от решения гораздо более сложной проблемы об источнике рациональности, которая должна решаться уже вслед за первой.

Collapse )